Ода русской бане

Перефразируя знаменитое, хочу спросить: - Любите ли вы русскую баню, так, как люблю ее я?..

Процесс подготовки к ней, сама банная процедура и послебанье – древний ритуал очищение тела и души человека.

Даже если утро не балует хорошим настроением, то осознание того, что сегодня Баня! – придает радостные краски наступающему дню. И какие бы важные и неотложные дела не принес день, настроение практически ничем нельзя испортить.

- Ах, все неважно, ведь вечером – Баня!

И где-то в районе солнечного сплетения, трепещет радостный огонек ожидания чуда сопричастности с Вечностью.

И вот час Х наступил – баня готова, протоплена и выскоблена заботливыми мужскими руками.
По утоптанной тропинке в снегу бегом преодолеваю небольшое расстояние от дома до бани. Но мороз успевает щипануть обнаженное тело под накинутым банным халатом и голые ноги, всунутые в войлочные чуни. Рывок двери, и ныряю в духмяное яично-желтеющее нутро предбанника. Все – с себя! И вот Ева – пред чистилищем рая!

Баня лиственничная, отделанная внутри кедровым шпоном. Кое-где, на плашках выступает живица. Запах – с ума сойти – тайга на солнцепеке!

Первым делом в липовом ушате завариваю березовый веник с несколькими веточками полыни в нем, да не кипятком, а теплой водицей, чтоб при парке не облетел лист, пусть настаивается, ждет своей очереди.

Затем надеваю на голову войлочный колпак, чтоб «уши не завяли», поддаю на валуны каменки из липового же ковша и лезу на среднюю полку прогреваться и потеть.

По мере того, как каждая мышца наливается благодатным теплом, кожа покрывается бисеринками пота, которые сливаются в ручейки и, наконец, тело становится горячим, мокрым, жгучим и соленым. Этот процесс занимает 10-15 минут. Обмываюсь теплой водой и выскакиваю в предбанник отдышаться и заняться красотой.

Натираю себя смесью соли и соды – своеобразный пилинг, смываю – кожа – хан-атлас.
И снова в парилку. Пару ковшиков – на каменку. Захлебываясь обжигающим паром, уткнув лицо в ковш с холодной водой, растягиваюсь на вернем полке. И тут начинается главное действо бани – работа чудо-веника.

Вначале он проходит вдоль тела мелко и часто, едва касаясь кожи, как будто пробует меня наощуп, затем оценивающе поглаживает и по-хозяйски добродушно похлопывает и вдруг, резкие наказующие шлепки, которые тело воспринимает мазохистски-восторженно: - Еще! Еще! Все заканчивается обратным порядком – веник едва прикасается мелкой дрожью.

Окатываюсь ведром холодной воды и с остановившимся сердцем вываливаюсь в предбанник на специально оборудованную лежанку.
Когда сердце начинает стучать там, где ему положено от природы, а не в каждой клеточке тела, обмазываюсь с головы до ног жидким медом. Можно любым, но я больше люблю темный, почти черный гречишный, с горьковатым привкусом и запахом гречишного поля после дождя. Выражение: «сладкая женщина» - это сейчас про меня, сладкая и ароматная.

Когда мед, практически, весь впитался - время второго захода в парную.
Все повторяется заново, с той лишь разницей, что самостоятельно переворачиваться на полке уже нет сил, настолько расслаблена и безвольна, перекатывают, как полено.
В полубессознательном состоянии окатывают водой, в которой вымачивался веник, и выталкивают в предбанник.

Есть любители трех, четырех заходов в парную и купания в снегу. По-молодости баловалась, сейчас не рискую себя любимую бросать в такой экстрим.

Расстояние от бани до дома преодолеваю медленно, задумчиво паря над землей в духмяной смолисто-березово-полынно-медовой ауре.

Как в замедленной съемке, возлагаю не чувствующее тело на диван, и Душа отправляется на свидание с Вечностью – таинство неподдающееся описанию.

Когда сознание мелкими порциями начинает возвращаться в «набальзамированное» тело, начинаю замечать посторонние предметы вокруг.

Вот на подушке лежит женская рука – ничего себе, ручка вполне, изящный изгиб, маленькие пальчики, под прозрачной кожей запястья пульсирует крохотная синяя жилка… Ба! Так это же моя…
Сразу вспоминаю Шульженковское: - У Зины? Красивые руки? 35 ей? Это бред! У нее уже внуки!

Так, вернулась ирония, все в порядке, жизнь продолжается.

Дальше, сквозь опущенные ресницы, выхватываю движение чайного столика с дымящимся зеленым чаем, тонко нарезанным, истекающим соком, лимоном и сотовым медом. А еще дальше натыкаюсь на потемневший, влажно-зовущий, дерзкий мужской взгляд.

И из самых таинственных глубин стремительно поднимается маленький, ликующий, бесстрашный бесенок: - Богиня! Женщина! Желанна!

Вспоминаю своих дедулю с бабулей. Им было глубоко за 70, когда я, однажды, услышала разговор бабушки с товарками:

- Мой-то, старый дурень, сказился совсем, как только побанимся, так ему любовь подавай.
При этом она стыдливо опустила торжествующе-поблескивающие совсем молодые глаза, и девичий румянец окрасил старческие щеки.

Милые женщины!
Хотите быть всегда любимы, женственны, желанны – полюбите русскую баню!