Продолжение: О неразделенной любви
- Итак, любовь - это прежде всего жертва. Но если следовать логике Ваших рассуждений, отец Артемий, то нужно признать, что безответная любовь, которую Вы (вслед за святителем Феофаном Затворником) назвали «болезнью духа», на самом деле очень полезна, - это жертва, это самоотречение, это страдание... Это, собственно, то, к чему Вы призываете! Так может быть, хорошо человеку пострадать, кого-то любя безответно? - Лишь бы только не делать предмет любви идолом, тем каменным молохом, об уступы которого разобьется немощное человеческое сердце... Да, бывает, что реальность сурово расправляется с нашими затаенными душевными желаниями. Однако смирение и покорность Промыслу Божию просветляют всякое безответное чувство, направляя его в русло богоугождения. Если же человек не смиряется, но, обособляясь от Бога в своей жажде земного обладания (пусть и несбыточного), теряет молитву, то диавол может посмеяться над ним, как посмеялся над известным героем Куприна в его повести «Гранатовый браслет». Сильное чувство, захватившее героя, довело его до кощунственного самоубийства - именно потому, что без Бога невозможно выстроить на земле ничего... Думаю, каждому из нас в какой-то мере знаком предмет разговора; каждый из нас чувствовал в свое время подобные страдания. Лично мне они послужили во благо. Еще не утвержденным в благочестии юношей я осознал, что без молитвенного обращения ко Христу у меня нет сил вынести душевную тяжесть и томление: боль безответного чувства словно раздавливала меня, не оставляя надежды на жизнь. И тогда я обращался к Богу, как дитя, с жалобным воплем, прося Его исцелить меня... Как бы то ни было, но месяцы спустя я начал благодарить своего Создателя, ибо воистину Господь приближается к скорбящим, хотя бы скорби и произвольно были нами нажиты (как это, к сожалению, часто бывает).
- Может ли безответное (или по каким-то причинам глубоко скрытое) чувство стать жизненным подвигом? Культура Запада не ставит эту возможность под сомнение - вспомнить хотя бы Данте или Петрарку... Допустимо ли такое самопожертвование ради несостоявшейся любви для православного человека? Или это блажь, искушение, прелесть? - Вы упомянули о людях, которые были водимы своими страстями и уловлялись собственными похотями. Вспомним Ивана Сергеевича Тургенева, проведшего у ног гордой Полины Виардо четверть своей жизни и отказавшегося исповедаться и причаститься перед смертью... Страшно преступить заповедь «не сотвори себе кумира». Душевные силы человека должны быть направлены ко Господу, от Которого и жизнь, и дыхание. Всецелая сосредоточенность на оплакивании безответного чувства заключает в себе самолюбие и маловерие, чуждые христианскому подвижничеству. Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостью твоею (Мк. 12, 30.) Если мы любим, но нам не платят взаимностью или нет возможности связать свою судьбу с любимым человеком, - значит, нет на это воли Божией. А коль нет воли Божией на осуществление нашего желания, должно успокоиться, вверив все непостижимым Судам Господним, зная, что Господь печется о нашем благе, и поэтому главным подвигом в таком случае будет умом и сердцем воспринять слова Христа, обращенные к Небесному Отцу перед тем, как Сын Божий пострадал и принял смерть за наши грехи: Не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26, 39).
- Образ любимого человека - всегда в той или иной мере отражение образа Божия. С другой стороны, образ Божий непостижим. Как должен рассуждать христианин, чувствующий, что образ любимого существа заслонил ему Господа? Ведь он не может предложить собственной измученной душе ничего «взамен»...
- Задача эта достижима - при содействии Божией благодати. Действительно, образ любимого человека вполне может заслонить Христа; земное чувство, заполонив душу, научит ее враждовать на Бога. Поэтому христианину необходимо проверять земные чувства евангельскими заповедями и постепенно стяжевать огненную устремленность ко Христу, переплавляющую и очищающую в горниле страданий всякое земное чувство. Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее (Мк. 8, 35). Земная, плотская любовь льстит падшей природе человека. Поэтому важно возводить земное чувство на высоту богоугождения, не потакая своим прихотям, а служа человеку ради Христа. Конечно, достичь этого можно лишь крестным и кровавым путем исповеди, борьбы за сердце свое, освобождения души из плена навязчивых образов, молитвенного предстояния и хождения пред Богом. В автобиографии преподобного схиархимандрита Гавриила (Зырянова) мы можем найти повествование о том, как несколько лет он был томим пристрастием к одной особе и, конечно, сознавая преступность подобных помыслов, боролся с ними не на жизнь, а на смерть, надеясь лишь на благодать Господню. Каждый из нас должен вести такого рода борьбу в меру сил своих, помышляя о великости различия между Творцом и тварью. В книге «Алфавит духовный» святителя Димитрия Ростовского можно найти замечательное увещевание души, обращенное к себе самой: «Что, безумная душа, прилепляешься к лицу человеческому? Оно - творение, но не Творец, а посему вскоре увянет, как цвет полевой». Потому и сохнут влюбленные, что они, отсекая живительную пуповину, связующую нас с Творцом, думают обрести жизнь чрез служение праху и персти земной. Иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин: и иже любит сына или дщерь паче Мене, несть Мене достоин (Мф. 10, 37). Каким образом восстановить гармонию души, поколебленную сильной земной привязанностью? Конечно же помышлением о Боге: Вечном, Вездесущем, Праведном Судии и Мздовоздаятеле, от Которого не утаится ни единый помысел нашего сердца. Запечатлей образ Божественного всемогущества, святости, неизменяемости, благости в сердце своем -и будешь защищен от грубых плотских страстей.
- В человеческих отношениях есть еще одно нередкое явление, преимущественно характерное для молодых людей и именуемое влюбчивостью. Может быть, в нем есть что-то светлое? Ведь далеко не всегда влюбчивый человек, по слову Писания, «смотрит с вожделением» на предмет своего интереса. Он может совершенно не испытывать физического влечения к тому, в кого влюбился, не строить далеко идущих планов и вообще быть вполне бескорыстным - ведь это для него своего рода эстетическое удовольствие... Насколько необходимо бороться с таким проявлением естества? - Влюбчивость, то есть известное состояние сердца, прилепляющегося после двух-трех встреч к человеку, есть, конечно, свидетельство духовного неустройства. Влюбчивость свойственна тем, кто не слишком ревностно ищет в своей жизни «единого на потребу». Если выправить духовный стержень, то выровняется и отношение к ближним. Вспомним, что святые Отцы называют пороки извращенными добродетелями. Думаю, что в нравственно просвещенном человеке влюбчивость сменяется приветливым, светлым и даже радостным восприятием ближних, умением видеть в каждом красоту образа Божия, благодарить Господа за эту красоту. Вместе с тем христианин, словно солнышко освещающий и согревающий приходящих к нему людей, остерегается прилепляться к чему или к кому бы то ни было, ибо вслед за этой пристрастностью тотчас идут уныние, печаль, безотчетная тоска, болезненное состояние духа.
- Батюшка, нужно ли говорить духовнику на исповеди о своих переживаниях, связанных с неразделенным чувством? Многие по разным причинам стесняются этого... - Должно идти путем золотой середины. Ведь в духовнике мы видим не только инстанцию, разрешающую нас от греха, но и молитвенника, ходатая за нас пред Господом. И посему достаточно кратко описать свой сердечный недуг, попросить молитв батюшки, дабы уже в этом получить изрядное облегчение, утешение и подкрепление. Сокрывая же внутреннюю жизнь от взора духовника, мы так или иначе обособляемся от Господа"
Если надо, то вот ссылка:
http://matrono.ru/index/o_nerazdelennoj_ljubvi/0-99