[Ясна]

Сообщение от Танцующая

О.ЖУРАВЛЕВА: Кто-то кого-то боится, совершенно очевидно. И следующая часть Мерлезонского балета, то есть собственно инаугурация произвела на некоторых людей, скажем, тягостное впечатление. Сразу же во всех сетях социальных появились 2 картинки – инаугурация Обамы и инаугурация Путина, да? Когда ликующие толпы, условно говоря, и абсолютно пустой, вымерший город. Да можно вспомнить что угодно – королевскую свадьбу в Британии недавнюю совсем, когда принц женился и когда люди просто могли выбежать к карете и чуть ли не облобызать будущую принцессу, да?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Нет, ну не будем, конечно, оглядываться на чужие...

О.ЖУРАВЛЕВА: Загнивающий Запад?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: ...загнивающие страны. Но, честно говоря, в последний раз глава государства въезжал таким образом в Москву в 1812 году – это был Наполеон. Она пуста была, да еще немножко горела местами. Ну, вот эта картина, особенно страшна картина сверху, когда он едет по пустым улицам. Но, ведь, в принципе, я думаю... У меня уже какое-то такое, пиарная озабоченность: «Ну боже мой, ну, можно же было взять... Ну, кому-то же можно верить, ну, возьмите там военно-гуманитарную академию переоденьте в штатское, пусть они машут».

О.ЖУРАВЛЕВА: Так они же только что выходили!

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Нет-нет.

О.ЖУРАВЛЕВА: На митинг, с профсоюзами. Первомайская демонстрация.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Вот. Вот, понимаете, у меня даже такая мысль, что это был не Путин (я имею в виду, принимал решение). <...>
Ну, на нем лица точно не было. Это решение, я думаю, принимали постановщики картинки. Я такие вижу, даже просто знаю, кого вижу. Вот, представляешь: «Ах, как красиво будет. Представляешь, пустые улицы, кортеж. Ничего лишнего».

О.ЖУРАВЛЕВА: Потому что минималисты у нас в этой области, да?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Минималисты, да-да-да. Такой дизайн, жесткий дизайн. Но это было... Это было страшновато. Я не знаю, зачем это сделали. Это, конечно, это подстава просто в прямом смысле для Путина.

О.ЖУРАВЛЕВА: Как вам кажется, в Кремле много еще диверсантов сидит?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Видите, они сами не знают. До какого-то момента они же сами не знают. Они ждут момента, когда выяснится, кем надо быть, другом или диверсантом.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Зачем они это делают? Ну, потому что есть такая вещь как команда. Кремлевская команда, которая есть совершенно особая, отличная от общего мировоззрения. Они считают, что только они... Искренне считают, что только они могут сделать что-то полезное для страны, и поэтому они должны все основное сделать прежде, чем пустить остальных это портить. У них нет никакого сомнения в том, что остальные могут только портить. И они говорят об этом достаточно откровенно, вот, за последние только полгода мы сколько раз слышали про команду. И от Медведева, кстати, и от Путина. У них несколько разные представления о команде, но, в принципе, это более-менее одни и те же люди. А, вот, недавно Владислав Сурков сказал, цитируя Столыпина насчет 20 лет, сказал «Ну, вот, 10 лет уже мы (это «мы» тоже относится к команде) дали покоя России. Теперь, вот, осталось еще 10». Это такой тоже, загадочный срок. Кому осталось? Команде. И эта команда считает себя, искренне, повторяю, искренне вправе себя переизбирать.

О.ЖУРАВЛЕВА: Потому что так будет лучше.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да, так будет лучше. Более того, лучше будет вам самим.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот, все, вроде, хорошо в стране, народишко только какой-то неподходящий.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Очень часто. По народишку часто проходятся что Дмитрий Анатольевич, что Владимир Владимирович. То есть Владимир Владимирович обычно глотает продолжение, говорит «Ну, вы же сами понимаете, что будет, если дать выбирать губернаторов без фильтра».

О.ЖУРАВЛЕВА: Конечно.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: «То есть вы же кого выберете? Ну, кого выберете? Бандитов. Ясное же дело. Бандитов и фашистов. А кого еще можете выбрать?» Вот.

О.ЖУРАВЛЕВА: Зная нас...

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Это искренне. Это душевное, это сердечное чувство, что вы, бедненькие, убогие.

О.ЖУРАВЛЕВА: Я – батюшка, а вы – мои дети неразумные.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Нет, это не надо, он не считает себя батюшкой. Нет, он не собирается брать на себя отцовские обязательства.

О.ЖУРАВЛЕВА: Но наказывать-то любит.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Наказывает умеренно. Умеренно. Важно, что глубоко не доверяет. Вот это ощущение команды – оно, ведь, в значительной степени и у меня сложилось к концу пребывания в Кремле, что да, это такой долг, вот, мы вынуждены, это бремя белого человека. Вот, надо. А сейчас...

О.ЖУРАВЛЕВА: Нести культуру туземцам.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да, а сейчас ее будут нести в Сибирь и на Дальний Восток. Что нужно, оказывается, чтобы ее туда донести? Нужно создать корпорацию, которой будет дано право действовать вне закона. Вот. Понимаете? Это, ведь, тоже очень важно. Казалось бы, ты ж принимаешь законы. Ну ладно, прими удобные, и дальше, черт с тобой, будем действовать по ним. Нет, все равно должно оставаться право срезать углы закона.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Я думаю, что на третий срок, скорее, его желание. Это, конечно, было, в конце концов, его желание. Но я думаю, что его толкали и толкал как раз этот круг, которому он нужен. А нужны ли они ему, это вопрос. Вот эти, так сказать, премиальный класс, люди, чьи фамилии более-менее все известны, но чем они занимаются на самом деле, известно не вполне, и состояние их тем более.

Он очень вырос, между прочим, за годы Медведева. То есть в каком-то смысле Путин может сказать: «Простите, это не я, а он». Тогда была, ну, сотня, ну, полторы сотни максимум. А сейчас – ну, полторы тысячи минимум. То есть это такой, хороший показатель роста.

О.ЖУРАВЛЕВА: Полторы тысячи чего?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Полторы тысячи теневых пользователей системы, в особенности бюджета. То есть через руки которых она проходит ко всем остальным грешным, к путинскому большинству, от которого президент очистил сегодня Москву. Путинское большинство не пустили помахать флажками, нет.