Валера настолько вжился в роль постоянного спасителя (или спасателя???) Чебурашки, что не сразу понял, что к чему... и почему Иваныч думет, что всё это - съёмки какого-то нереального фильма?..
То ему казалось, что он сию секунду умрёт. То - что сперва он сойдёт с ума, а потом уже умрёт. То - что сперва он умрёт, а потом уж - с ума спятит...
Поэтому он на всякий случай закрыл глаза, вцепился в сетку ещё крепче и прислушался к своим внутренним ощущениям... Что-то с ним происходило непонятное, и требовалось время, чтобы во всём разобраться.
Слушая дикие вопли Иваныча, пребывавшего в бессознательном состоянии, но, тем не менее - "несмотря на" и "вопреки всему" - выкрикивавшего что-то о съёмках, гонорарах, о поездке в Останкино, - Валера осознал, что ничего-то ему больше не хочется, кроме тишины и покоя. И кот дома остался - некормленый!
- Анубис меня проклянёт! - неосмотрительно воскликнул Валера в полный голос.
Сидевший рядом с Валерой санитар со вставшими дыбом волосами, не имевший понятия о том, что Анубис - это кот, молча достал шприц и вкатил аферисту несколько кубиков аминазина. Валера с блаженной улыбкой на устах отрешился от всего земного, и его опьяневшие Дух и Душа воспарили в неизвестном направлении, пообещав вернуться попозже... если получится.
- Михалыч, и этого кольни, - морщась, попросил санитара со вставшими дыбом волосами его белохалатный коллега со вставшими дыбом волосами. - Ишь, как орёт, аж в ушах свербит! Лавры Голливуда ему покоя не дают! Господи, что за работа у нас! Один псих проклятия Анубиса боится... "Мумию", небось, пересмотрел и прочие "ужастики"... другой про Останкино вопит! Ни минуты покоя!
Уколотый в пухлое мягкое место Иваныч повернулся на бочок и тихонько засопел, аки младенец...