Иваныч сказал, что у него «всё схвачено». Зря Валера поверил другу, ой, зря!
Ладно, Валера дал себя уговорить и, сложившись вчетверо, позволил упихать себя в большой коричневый чемодан, приятно пахнувший кожей и скрипевший, как знаменитое потёртое седло из песни в фильме о трёх мушкетёрах. Ладно! Ради возвращения к Чебурашке аферист – почти бывший аферист! – мог бы вытерпеть и не такое. Но кто мог знать, что ничего, на 100 % надёжного, в нашем подлунном мире нет и быть не может?
Короче говоря, ни Иваныч, ни вырвавшийся – ценою неимоверных усилий – из жарких объятий Валентины агент 00,72 не могли предположить, что весь багаж именно этого рейса с Мальдив... потеряется в безбрежных просторах авиационных маршрутов и улетит совсем в другую сторону.
Никто из друзей и врагов Валеры не мог этого предположить. А должны были бы!
Вместо давно знакомого небритого лица Иваныча, который должен был привезти чемодан с Валерой на одну из своих конспиративных квартир, распаковать его и дать страдальцу выпить, закусить и отдохнуть, в правый глаз Валеры уставился левый, выпученный до предела, глаз совершенно незнакомого гражданина. Вернее, господина. Господин был одет в смокинг с бордовой «бабочкой» и отутюженные брюки. Лаковых туфель на ногах господина не было, он стоял перед Валерой в белейших шёлковых носочках. И, видимо, это положение дел – что он без туфель – устраивало господина ещё в меньшей степени, нежели Валеру, которого оно – положение дел такое, когда он оказался неведомо где! – не устроило вообще.
- Долор-рес! – напирая на букву «р», раскатисто возопил вдруг господин, заставив Валеру отшатнуться и рухнуть обратно в чемодан. – Долор-рес, а где же чемодан с моими туфлями?! – и господин разразился цветистыми испанскими выражениями.
Вбежавшая в помещение молодая женщина в чёрном платье и белом передничке тоже разразилась - разразилась потрясёнными восклицаниями на плохо известном Валере языке. Господин хмыкнул и приказал ей убираться восвояси, раз она ничего путного сказать не может.
- Где я?! – потерянно вопросил Валера – то ли у самого неба, то ли у господина в белых носочках.
- В Мадриде! – на чистом русском языке ответил господин. – Как ты сюда попал, убогий?
- В чем… в чемодане, - еле ворочая языком, пробормотал Валера.
- Ха! – господин, видимо, каким-то чувством юмора всё же отличался, потому что вдруг разинул пасть и захохотал во всё горло. – Это я и так вижу! Тебя что – наши так решили законспирировать?
- Э-э… - промычал Валера, понятия не имевший о том, кто такие «наши».
- Да, крутенько они с тобой обошлись! Ну, ладно. Вылезай, одевайся. Вот тут, в шкафу – смокинги, а за туфлями придётся эту бестолковую Долорес посылать. Для нас обоих пусть башмаки купит, дура испанская. Выпьем – и пойдём!
- К-куда?! – тут уж Валера выкатил глаза.
- На приём к испанскому королю.
Валера в который уже раз подумал, что он сошёл с ума и всё происходящее ему просто мерещится.
- Зачем? – не придумав ничего лучшего, спросил он.
- То есть, как – зачем?! Должны же мы что-то для родины сделать, или как?! – поразился господин в смокинге. – Они там санкции всяческие устраивают, гады, а мы что же – сложа руки будем сидеть?! Не-ет, нас, как ежа, голой пятой точкой не испугаешь! Мы, предприниматели, должны твёрдо стоять на своём! Всю жизнь я Испании пеньку свою продавал – и продавать буду! Я им такие образцы привёз – закачаешься!
И господин открыл крышку огромного чемодана и продемонстрировал Валере бухту толстенной пеньковой верёвки.
Валере немедленно захотелось на этой верёвке повеситься.
Но что было делать? Попросить господина соотечественника пойти на приём, а самому, привязав его драгоценную верёвку к перилам балкона, удрать – в неизвестность? И оказаться в Мадриде, куда его каким-то бесом занесло, совсем одному - без денег, без поддержки, без перспектив как-то добраться до России и увидеть милую Чебурашку?..
И Валера принял историческое решение. Аферист он, в конце концов, или кто?
Тонко улыбнувшись, Валера выкарабкался из чемодана и небрежно заметил:
- Слышь, друг, я к королю не пойду. Я к вам для надзора прислан. Ну… сам понимаешь – КЕМ. Не маленький, небось! Как тебя зовут? – требовательно спросил он.
- Семён Семёныч, - несколько стушевавшись, ответил господин, испугавшись, видимо, словечка «надзор». – Семён Семёныч Пекарев… А я что? А я ничего… Надзирай…те, дорогой товарищ… господин… э-э…
- Полковник Брутов, - не моргнув глазом, подсказал ему Валера. – Документы, сами понимаете, я вам предъявить не могу. Не зря же меня в чемодане сюда прислали! Не просто так!
- А… да… я всё понимаю… Так что же теперь? Я... я готов исполнить ваши приказания, това… господин полковник! – вытянувшись перед Валерой в струнку, воскликнул Семён Семёныч Пекарев.
- Деньги, оружие, драгоценности за границу провезли? – отрывисто спросил Валера.
- Ни Боже мой! – испугался Пекарев. - Я мирный капиталист! У меня пеньковые фабрики!
- Тогда… идите с вашими коллегами к королю. Я должен подумать. Вы обеспечите меня всеми этими… предметами. Как – это уж ваша забота. Задание у меня очень ответственное! И вы, как патриот, просто обязаны мне помочь! Вы всё поняли?
- П-понял… Обеспечу… А как же… - и бедный Семён Семёныч поплелся на приём к королю, лихорадочно размышляя над свалившейся на его голову проблемой: как ему обеспечить «полковнику Брутову» всё, «полковником» перечисленное, – деньги, оружие и драгоценности.
«Хорошо, наркотики не потребовал ему... обеспечить», – мрачно подумал Пекарев.
Когда Пекарев убрался на свой королевский приём, Валера бросился к груде чемоданов производителя пеньковых верёвок, стоявших в углу гостиничного номера мадридской гостиницы, куда занёс его злой рок. Переворошив содержимое этих чемоданов, Валера обнаружил в одном из них ноутбук и, радостно потерев ладони, вышел в скайп и попытался связаться с Иванычем.