На носу день рождения Совка, и под это дело я покопался немного в коллекции. Результат раскопок, немного порезанный, предъявляю.
26 мая 1935 г. в Красноводске пароход «Советский Азербайджан» принял 1027 тонн дагской нефти с температурой вспышки 26°Ц по аппарату Бренкена, что означало, что нефть эта является особо огнеопасным грузом 1-й категории. Между тем, пароход «Советский Азербайджан» был отнесен ко 2-й категории и, следовательно, такого груза принимать не имел права.
28 мая 1935 г. на этом пароходе, буксируемом пароходом «Совет», в 2 ч. 15 м, в момент следования из Красноводска на Астраханский рейд, произошел взрыв и возник пожар.
Часть команды погибла от взрыва, часть осталась в живых.
Непосредственно после взрыва пароход «Совет» отдал буксир и с максимальной для него скоростью, в течение 45 мин., удалялся от парохода «Советский Азербайджан». Оставшиеся в живых на горящем пароходе после отдачи буксира и бегства парохода «Совет» взывали о помощи; отчаявшись в ней, 7 человек спустили шлюпку, а остальные бросились в море.
Лишь через 45 мин., пройдя 8 миль, «Совет» повернул обратно и медленно, затратив на возвращение 2 ч. 40 м., приблизился в 5 ч. 40 м. к горящему пароходу. Подобрав двух из числа оставшихся в живых, «Совет» оставил горящий пароход и направился на Астраханский рейд к месту своего назначения.
К месту аварии с Астраханского рейда был направлен пароход «Алеша Джапаридзе». Пароход этот подошел к «Советскому Азербайджану» 31 мая в 5 ч. 10 м. Капитан парохода не только не принял мер к тушению пожара, но даже не распорядился закрыть открытую цистерну с нефтью на пароходе «Советский Азербайджан». В 20 ч. 50 м. взрыв на пароходе «Советский Азербайджан» повторился, и 1 июня в 4 ч. 15 м. судно на глубоком месте скрылось под водой.
В ночь с 29 на 30 мая в управлении Каспийского пароходства стало известно, что «Совет» оставил горящий пароход «Советский Азербайджан». Вплоть до 17 час. 31 мая никаких мер к спасению парохода и выяснению обстоятельств взрыва не было принято. Посланный из Баку 31 мая в 19 ч. 45 м. пароход «Лафарг» прибыл за 45 мин. до гибели парохода.
В результате гибели парохода «Советский Азербайджан» погибло в огне и утонуло 27 человек.
Понятно, что мимо такого вопиющего случая не могла пройти Кровавая Гэбня.
Товарищ Кривоносов, капитан парохода "Совет", был арестован и брошен в каземат. Туда же бросили его помполита, товарища Мигущенко. Ещё были арестованы: механик парохода Чеботарев, старший помощник капитана парохода Михель., второй помощник капитана Настасьев, третий помощник капитана Токаренко, боцман парохода Купцов, первый помощник механика парохода Мхитарян, второй помощник капитана Будилин, донкерман парохода Елкин, машинист парохода Тренин, кочегар парохода Харафиос, рулевые парохода Берковский, Бузулуков, Фишман и Соколов, матросы парохода Афонин, Шабалин и Рыбин.
Но Гэбня не была бы Гэбнёй, если бы этим и ограничилась.
Сталинские ищейки начали рыть землю носом и думать, кого бы ещё посадить ни за что. Первым делом решили выяснить причину, по которой Каспийское пароходство так прохладно отнеслось к катастрофе "Советского Азербайджана". И выяснили, что главный пожарник пароходства - начальник пожарно-технической части 4 отдела ВОХРвода товарищ Гибшман - был занят намного более важным делом. Этот достойный товарищ хлопотал об отпуске, потому что очень соскучился по уехавшей в Астрахань жене. Сталинские ищейки покивали, посочувствовали, арестовали примерного семьянина Гибшмана и бросили его в каземат.
На всякий случай проверили товарища Штейнгольца, занимавшего пост начальника вооруженной охраны Каспийского водного бассейна. Товарищ Штейнгольц, как выяснилось, в свободное от работы время немножечко катался в Харбин, закупался там всяким дефицитом и продавал его уже по месту жительства, с наваром. Частное предпринимательство, как мы знаем из интервью г-на Чубайса, в СССР не поощрялось. Поэтому товарищ Штейнгольц оказался в каземате, рядом с Гибшманом. Поэтому и ещё потому, что товарищ Штейнгольц получил сообщение о взрыве на "Советском Азербайджане" в самом конце рабочего дня, отправился домой и лёг спать, а суетиться с организацией помощи гибнущему судну начал только на следующее утро. В сталинском СССР даже сон считался преступлением. Вейз мир!
После этого возмутительного пог'гома, чекисты обратили внимание на товарища Синенкова, капитана парохода "Алёша Джапаридзе", который так хитро организовал тушение пожара на "Советском Азербайджане", что окончательно потопил злополучный танкер.
На «Советский Азербайджан» был послан помощник капитана Чернов, недостаточно подготовленный к выполнению возложенного на него поручения. Экспертиза в точности установила, что при правильной организации работ по спасению «Советского Азербайджана» второй взрыв был бы предотвращен и танкер мог бы быть спасен. Достаточно было капитану Синенкову самому непосредственно взяться за дело, чтобы ориентироваться в обстановке и принять необходимые меры к локализации огня. Достаточно было накрыть горловину цистерны кошмой, чтобы положение парохода было улучшено...
Послушав экспертов, псы режима подняли папки на капитана Синенкова. И выяснили, что пассажир это очень непростой.
Во-первых, он - бывший офицер царской армии, а мы знаем (из книг Солоухина), что за это преступление при Сталине расстреливали.
Во-вторых, во время немецкой оккупации Украины (1918) Синенков прислуживал немцам, а нам известно (из шоу Радзинского), что за такое при Сталине расстреливали с особой тщательностью.
В-третьих, Синенков после службы у немцев успел послужить и у Деникина, а уж за такое (Солженицын не даст соврать) при Сталине расстреливали всех без исключения.
В-четвертых, тесть у Синенкова - кулак и спекулянт, а за это (Резун свидетель) при Сталине полагалось минимум десять лет пожизненного расстрела без права переписки.
Кровавая Гэбня очень удивилась, что человек, который должен был быть расстрелян минимум четыре раза, не только продолжал дышать вольным советским воздухом, но и командовал целым советским пароходом. Удивленно протерев глаза, чекисты сгрябчили Синенкова и бросили его в каземат.
На этом поиск кандидатов в невинные жертвы режима немного застопорился. Но на помощь сталинским сатрапам снова пришли яйцеголовые эксперты.
Чекисты ставили экспертам вопрос относительно того, в каком состоянии был пароход «Советский Азербайджан» до момента взрыва.
Экспертиза ответила, что с конструктивной стороны судно имело следующие недостатки:
1. Наличие негерметической горловины в поперечном коридоре спардека, что приводило к насыщению спардечных помещений нефтепродуктами.
2 Отсутствие вентиляции в межпалубном пространстве в районе второго и третьего трюмов, что особенно важно для района пятого трюма, находящегося целиком под спардеком; недостаточность вентиляции в носовых и кормовых подпалубных помещениях.
3. Поперечная переборка носового коффердама (32-й шпангоут) не доведена до главной палубы.
Исходя из вышеизложенного, экспертиза признала, что это судно могло быть использовано под перевозку грузов II разряда лишь после устранения указанных недостатков и дефектов.
"Ага!" - закричали чекисты, - "Вот оно! Кто у нас отвечает за соблюдение правил Регистра? Товарищ Устимович? А подать сюда Устимовича!"
Устимович окончательно порвал чекистам шаблоны. Выяснилось, что он уже давно должен был быть перемолот в фарш гигантской мясорубкой марки ФЭД и лежать в виде кровавого студня на полу лубянского подвала. Ведь начальник управления Регистра товарищ Устимович, член партии, коммунист Устимович, был бывшим офицером царской армии. Причем довольно нерадивым офицером - однополчане неоднократно обвиняли товарища (тогда ещё "господина") Устимовича в кражах. И братья товарища Устимовича тоже были офицерами царской армии, а один из братьев ещё и в царской полиции служил. На вопрос, почему коммунист Устимович никогда не рассказывал о своих преступных братьях парторганизации, коммунист Устимович простодушно ответил: "А меня об этом никогда не спрашивали". "Это просто праздник какой-то", - сказали злые чекисты, и Устимович оказался в гостеприимных стенах каземата.
Вслед за Устимовичем в каземат отправился начальник службы эксплуатации Каспийского пароходства, товарищ Занько. Выяснилось, что начальник службы эксплуатации Занько вообще не имел никакого понятия ни об аппарате Абель-Пенского, ни о температуре вспышки перевозимой на наливных судах нефти, ни о соответствии судов качеству и особенностям этой нефти, т. е., иначе говоря, не знал самого основного, что должен был знать и без чего нельзя работать.
Не возник ли у чекистов резонный вопрос насечет "умысла на теракт"? Столько интересных совпадений... Один гражданин танкер не в ту категорию записал, второй гражданин в танкер не той нефти налил, третий гражданин так об отпуске замечтался, что целые сутки корабль на помощь горящему танкеру не мог послать, четвертый гражданин открыл на горящем танкере цистерну с нефтью... И всё это, типа, "по незнанке". А ведь Солженицын писал, что при Сталине даже школьникам-малолеткам, которые случайно гипсовый бюст Ильича расколотили, сразу вменили контрреволюционный заговор. Тут-то не бюст гипсовый, тут целый корабль сгорел, да ещё нефти две цистерны...
Но - нет. Заговоров чекисты не обнаружили. Только совершенно фантастическое раздолбайство.
Капитан Кривоносов был приговорен к расстрелу за то, что оставил матросов "Советского Азербайджана" погибать
Помполит Кривоносова, Мигущенко, получил 10 лет строгого
Мечтавший об отпуске Гибшман получил 5 лет
Штейнгольц получил три года
Капитан Синенков - пять лет
Устимовичу дали два года
Занько дали три года условно
Остальные подсудимые были либо оправданы, либо приговорены к исправительно-трудовым работам по месту службы. Вот такое вот оно, беспощадное сталинское правосудие. Не забудем, не простим.